Песни, которые уезжают вместе с людьми
Колыбельная – невидимый багаж и наследие, которые путешествуют с нами без чемодана. Неважно, в отпуск на две недели или на неопределённый срок в миграции.
Эта карта – маршруты колыбельных, которые русскоязычные мамы поют своим детям в ОАЭ, Великобритании, Ирландии, Франции, Испании, США и Израиле. Часто эти песни преодолевают не один город и даже не одну границу. Им не нужны паспорт и виза.
Каждая точка на карте – чей-то голос и чья-то история о том, что и почему я пою своему ребёнку. Даже в другой стране.
Смотреть картуВ этом проекте собраны истории русскоязычных мам в возрасте 30-45 лет, мигрировавших из России с детьми в возрасте до 3х лет или родивших своего ребенка уже в миграции. Они делятся разными песнями и тем, почему и как эти песни появились.
Каждая нить – путь одной семьи и её колыбельных. Нажмите на светящуюся точку, чтобы открыть истории из этого места.
Все истории
Песни
Все песни из историй по категориям. Нажмите на имя, чтобы открыть историю на карте.
Откуда берутся песни
У мам в историях разный опыт, траектории, причины переездов. Но их объединяет общая память и общая культура - кино и мультфильмы, телепередачи, любимые песни подросткового возраста. Кто-то хранит семейную традицию и передает колыбельную от своих мамы и бабушки, а кто-то импровизирует на ходу из фрагментов музыки и текста в памяти. Кто-то поет только на русском, а кто-то слушает и разучивает на других языках. Все мамы и все песни разные, нет единственной лучшей. Лучшая та, что вы поете для своего ребенка.
Зачем поют?
Причины и задачи тоже разные. Например:
- Успокоение себя или ребенка
- Ритуал на сон
- Эффективное укладывание
- Пение как рекомендация специалистов
- Пение как то, что делали мои родители для меня
- Момент эмоциональной близости с малышом
- Создание приятных воспоминаний
- Представление себя и своей культуры
- Сохранение русского языка
- Удовольствие от процесса
- Естественный процесс... не молча же!
Колыбельная звучит для двоих - и для мамы, и для малыша. И через ее пение они понимают что-то и друг о друге, и о себе.
The mothers in these stories have different experiences, different paths and different reasons for moving. But they share a common memory and a common culture: films and cartoons, TV shows, the songs they loved as teenagers. Some keep a family tradition and pass on the lullaby they got from their mother and grandmother, while others improvise on the spot from fragments of music and lyrics they remember. Some sing only in Russian, while others listen to and learn songs in other languages. All mothers and all songs are different, and there is no single best one. The best one is the one you sing to your child.
Why do they sing?
The reasons and purposes differ too. For example:
- To calm themselves or the child
- A bedtime ritual
- Getting the child to sleep effectively
- Singing because specialists recommend it
- Singing because my parents did it for me
- A moment of emotional closeness with the baby
- Making happy memories
- Presenting themselves and their culture
- Keeping the Russian language
- Enjoying the singing itself
- It’s just natural... you don’t do it in silence!
A lullaby sounds for two, for the mother and for the baby. And through it they come to understand something about each other and about themselves.
А что поёте вы?
Подойдёт любая песня: народная колыбельная, песня из мультфильма, любимый рок или мотив, придуманный на ходу. Важно, откуда она приехала вместе с вами.
Рассказать свою историюНе ложися на краю
Колыбельная как практика
В современном мире, где уже никого не удивить нуклеарной семьей, а дети, с которыми мы впервые встречаемся в сознательном взрослом возрасте – это наши собственные дети, молодые матери часто сталкиваются со множеством вопросов, и более того, с множеством ответов, особенно вдали от родного и знакомого сообщества. Знания о ребенке стали объектом рынка и внешней экспертизы специалистов по детскому сну, прикорму, раннему развитию и другим областям, а неолиберальное общество постоянно требует интериоризированной «работы над собой» и как человека, и как матери.
Миграция усложняет этот опыт, приглушая еще неокрепший внутренний голос «как мне правильно быть с моим ребенком». И пение колыбельной здесь можно рассматривать как одновременно и личную практику, и как способ передачи культуры.
Традиционно колыбельная – это часть ритуала укладывания. Её ритмический рисунок идёт в такт покачиванию, а на первом месте телесная, оберегающая, защитная функция. Такая колыбельная может быть как быстрой, так и медленной. Современная колыбельная работает и как средство успокоения (мамы и малыша), и как способ коммуникации, и как возможность разделить общую память.
Этот проект – не исследование в строгом академическом смысле, но отправная точка в творческом размышлении. В его центре песни и голоса мам, забравших с собой колыбельные в новый для себя культурный контекст. Они растят своих детей, учатся новым ролям, адаптируются и поют.
Рамка и оптика: память, семья, я
Наша память социальна: она зависит от общения и от «социальных рамок», в которых мы живём (Хальбвакс). Культурная память закреплена институтами, текстами, ритуалами и специалистами и уходит далеко в прошлое. Это может быть знакомый всем герой книги или телепередача. Коммуникативная память живёт в повседневном общении и держится на связях семьи, а её глубина часто находится в пределах нескольких поколений (Ассман).
Однако семья – это не то, что просто есть и существует, она делается в повседневных действиях через семейные практики (Морган). Укладывание - одна из самых базовых таких практик. То, что родители, а чаще мама, укладывают ребёнка, почти никогда не проговаривается вслух, это понимается само собой. Но именно в этой повседневной рутине каждый вечер семья делается заново.
Третий уровень - работа идентичности (Сноу и Андерсон): то, как человек постоянно конструирует и поддерживает представление о себе. Для мамы в миграции это двойная работа - она строит себя одновременно как мать и как женщина, живущая не там, где выросла. И эта работа прекарна, её приходится делать снова и снова. В колыбельной она направлена сразу в две стороны, в настоящее (я мать этого ребенка, и я передаю ему что-то о себе, о нём и о нас) и в прошлое (вот такой я была для себя и для других).
The lullaby as a practice
In today's world, where the nuclear family surprises no one and the first young children many of us meet as conscious adults are our own, young mothers face a multitude of questions – and, even more, a multitude of answers, especially far from their native, familiar community. Knowledge about the child has become a market commodity and an object of outside expertise, with specialists in infant sleep, weaning, early development and much else, while neoliberal society constantly demands internalised "work on yourself" – both as a person and as a mother.
Migration makes this experience harder, muffling the still fragile inner voice that asks "how do I do right by my child". Singing a lullaby can be seen here as both a personal practice and a way of passing on culture.
Traditionally, the lullaby is part of the bedtime ritual. Its rhythm follows the rocking, and its bodily, protective, guarding function comes first. Such a lullaby can be fast or slow. Today's lullaby works as a way to soothe (both mother and baby), as a means of communication, and as a chance to share a common memory.
This project is not research in the strict academic sense, but a starting point for creative reflection. At its centre are the songs and voices of mothers who took their lullabies with them into a cultural context that is new to them. They raise their children, learn new roles, adapt – and sing.
Frame and lens: memory, family, self
Our memory is social: it depends on communication and on the "social frameworks" we live in (Halbwachs). Cultural memory is fixed by institutions, texts, rituals and specialists, and reaches far into the past. It can be a book character everyone knows, or a TV programme. Communicative memory lives in everyday interaction and rests on family ties; its depth usually stays within a few generations (Assmann).
Yet a family is not something that simply exists – it is done through everyday actions, through family practices (Morgan). Putting a child to bed is one of the most basic of these practices. That parents, and more often the mother, put the child to bed is almost never said out loud; it goes without saying. But it is precisely in this daily routine that the family is made anew every evening.
The third level is identity work (Snow and Anderson): the way a person constantly constructs and sustains a sense of self. For a mother in migration this is double work – she builds herself at once as a mother and as a woman living away from where she grew up. And this work is precarious; it has to be done again and again. In the lullaby it points in two directions at once: to the present (I am this child's mother, and I pass on to them something about me, about them and about us) and to the past (this is who I was, for myself and for others).
Почему это важно изучать
Культура путешествует не в чемоданах, а передается не только на уроках. Она текуча и флюидна, а «общность» культурного поля расползается с пугающей скоростью из-за медиа и наших информационных пузырей. В материнстве же женщина зачастую полностью переосмысляет и пересобирает себя, проводя ревизию своего культурного багажа и выбирая, чем поделиться со своим ребенком.
Опыт мам очень отличается. Неизменно то, что колыбельная - очень важная и личная практика. Невероятно здорово, что в той скорости и насыщенности жизни, которую мы живем, мамы по-прежнему поют колыбельные, даже если считают, что совершенно не умеют этого делать.
Culture doesn't travel in suitcases, and it isn't passed on only in classrooms. It is fluid and shifting, and the "commonness" of a shared cultural field is coming apart at a frightening speed because of media and our information bubbles. In motherhood, a woman often completely rethinks and reassembles herself, taking stock of her cultural baggage and choosing what to share with her child.
Mothers' experiences differ a lot. What stays the same is that the lullaby is a deeply important and personal practice. It is wonderful that, at the speed and intensity of life we live, mothers still sing lullabies – even when they think they can't sing at all.